1403004562_dscn1931-kopiya-0

ТУРЫ. ОСКОЛКИ ТОЙ ДАЛЕКОЙ БОЛИ

 

Деревня в Курганском сельсовете, в девятнадцати километрах от станции Смолевичи на линии Минск-Орша, недалеко от шоссейной дороги Смолевичи-Червень. Известна с XIX века как деревня, находившаяся в составе имения Шипяны, принадлежавшему Монюшкам. В 1847 году здесь было всего пять дворов и пятьдесят семь жителей. Согласно переписи 1897 года, деревня в Верхменской волости Игуменского уезда, где было уже девятнадцать дворов, сто десять жителей. В околице находилось два двора и одиннадцать жителей. К началу двадцатого века населенный пункт значительно вырос – двадцать один дом, в котором проживали сто семьдесят два человека. Перед войной здесь находился колхоз «X съезд Советов», действовала кузница. Хочется вспомнить слова песни: «Деревня моя – детства тихая пристань, сверкают где травы алмазами рос. Пьянеет весною от цвета черемух и крепнет душою в крещенский мороз…». Тут, посреди лесов, люди, казалось, чувствовали себя в полной безопасности. Неожиданно все изменилось…

 

Из воспоминаний Эдуарда Сергеевича Першай (1938 года рождения, жителя города Смолевичи):

«Все мои деды, прадеды жили в Турах. И я родился и вырос в этой деревне. Там прошла практически вся моя молодость. Только в шестьдесят седьмом я переехал в Смолевичи. Когда началась война, я еще маленький был, поэтому о событиях, которые происходили в деревне, знаю из рассказов близких и односельчан. Правда, есть такие моменты, которые хорошо помню сам. В нашей семье было четверо детей. До войны в Турах было много домов, семьи большие, так что детей и молодежи хватало. В нашей деревне был колхоз «X съезд Советов». Мой папа был сначала председателем, а потом бригадиром. Мама тоже в колхозе работала.

Мама говорила, что немцы пришли в деревню на третий день войны. В соседней деревне Шипяны поставили свой гарнизон. Сначала фашисты никого не трогали. На следующий год в ночь на пятое июня к нам пришли партизаны, а мой папа был у них связным, и попросили, чтобы им отдали скот, так как в отряде было большое пополнение. Коров погнали через болото на Пелеку. Нужно было запасать продукты питания. Партизаны сказали отцу, чтобы он у людей в деревне собрал для них хлеба. Хлеб собрали. А в последнем доме жил один мужчина по имени Степан, так он и заявил в немецкий гарнизон, что у нас собирают продукты для партизан. Когда воз с провизией ехал к партизанам, немцы устроили засаду и перехватили его. Лошадь и продукты забрали в Шипяны, а к рассвету оцепили всю деревню Туры. Всех мужчин, от молодого до старого, погнали в гарнизон. Там Степан и указал на моего отца и Даранкевича. Немцы папу в шипянском парке повесили на дубе, а Даранкевича расстреляли. Всем остальным приказали лечь на землю лицом вниз, а потом отпустили. На следующий день об этом узнали партизаны. С Шипян в Курганы ехало на машинах какое-то немецкое начальство, а партизаны около нашей деревни в лесу заминировали дорогу. Один немец погиб на месте, а второго забрали с собой. Немцы опять собрали всех наших людей и привели в Шипяны. Люди думали, что моего отца уже убили, и мстить некому. Надеялись, что проверят документы и отпустят. А двое мужчин из нашей деревни, которые служили в полиции, смогли предупредить людей, что их убивать будут. Все стали в лес убегать. Четверых мужчин немцы из автоматов расстреляли на опушке леса около кустов, когда они бежали. А кого поймали, загнали в гарнизон, выкопали яму и около нее расстреляли. Те два деревенских полицая, после этого случая, ушли к партизанам. Степана того местные мужчины позже поймали и привели в деревню. Хотели сначала повесить, как моего папу, у нашего дома на воротах. Но наломали колючих веток с диких слив и побили его, а потом расстреляли. Осенью, когда наступили заморозки, началась немецкая блокировка, мы так это называли. Папа до войны успел новый дом поставить. И к нам заехали немецкие начальники. А возле дома была яма, где он брал глину для строительства печки. Наш дед, Алексей Лукьянович Мороз, спрятал нас в эту яму и завалил картофельной ботвой. Это ночью было. А мама услышала, что стали кричать люди, и немцы уже дома поджигать начали. Со всех колодцев сорвали цепи, чтобы люди не смогли пожар тушить. Мамка побоялась, что утром нас найти могут и решила, что всем в лес нужно убегать. Спросила у меня: «Плакать будешь или нет?» Я ответил, что не знаю. А мы босиком и почти без одежды. Так и побежали в лес. Одна женщина с детьми спряталась в сарай в солому, так немцы их нашли и всех убили. Наш дедушка пытался вынести из дома одежду, а ему выстрелили прямо в затылок (плачет). Утром людей погнали в сторону Смолевичей. Кто пешком шел, кто ехал на телегах. И я в этой колоне был с мамой, сестрами и братом. А потом что-то у немцев пошло не так, людей около Апутка бросили. Кто домой вернулся, а те, у кого дома не было, ушли в лес. Некоторые боялись к своим хатам возвращаться. В лесу копали землянки. Нас приняла семья Даранкевичей, у которых в доме было шесть человек. Так и зимовали. Женщины кожу свиную обжигали на костре и варили из нее холодец, а мы ели эти шкурки. Недалеко от шипянского кладбища в буртах немецкая картошка была, так и ее воровали. Двоих человек, Минича и Калейника, поймали и убили за это. Воду пили из болота. А мыться было сложно. Нас просто заедали вши. Женщины где-то нашли железную бочку, раскаляли ее до красна, а нас водили голыми вокруг этой бочки. Вши, как горох с нас сыпались. А потом мы одевали пропаренную одежду. Летом было проще, собирали ягоды и грибы. Так жили мы два года.

К концу войны нам сказали, что скоро, со стороны Потичево, Красная Армия рядом будет проходить. Мы, дети, все побежали к Шипянам, к дороге. Нарвали цветов и бросали солдатам. А там кругом были убитые немцы, обгоревшие машины, трупы лошадей.

Люди стали в деревни из болота возвращаться. Наш дом почти целый остался, в нем немецкие начальники были, и его не успели сжечь. Стали жилье восстанавливать. Мужчин почти не было. Женщины по шесть человек «запрягались» в плуг и на себе пахали поле. Сначала поют, потом плачут (плачет). Ой, хватило тогда всем! Тех людей, которых постреляли в шипянском парке, после прихода советских солдат женщины откопали. Кто-то из Шипян сбил четыре больших ящика, туда положили останки и перезахоронили на кладбище в одну общую могилу. Мы бегали смотреть на это. Сразу поставили простенький памятник, а несколько лет назад установили красивый каменный рядом со старым. Там рядом моя мамка и брат похоронены. Из Туров в партизаны ушли Федор Афанасьевич Першай, Адольф Афанасьевич Першай, Павел Антонович Фридрих, Иосиф Першай. Это те, кого я сейчас вспомнить могу. Душа болит теперь за те страны, где людская невинная кровь проливается. Хоть бы нас Господь защитил, чтобы внуки и правнуки мирно жили».

О судьбах сожженных деревень можно узнать благодаря уцелевшим и живым до сих пор жителям. Но их так мало… Каждый день мы, к сожалению, теряем этих драгоценных свидетелей. Так и в этот раз. Когда мы приехали в Туры в поиске информации, то, к большому огорчению, узнали, что за неделю до этого ушел из жизни дедушка, который смог бы дополнить военную историю деревни. Поэтому рассказ Эдуарда Сергеевича стал еще весомее и ценнее.

Сама деревня, с почти заросшим прудом, довольно большая, правда вытянута, как показалось, в одну улицу. Большие и современные дома и дачи говорят о том, что здесь живут уже новые люди, возможно, даже не родственники тем, кто пережил те ужасы в годы войны. На улице было тихо, а в лесу, перебивая друг друга, пели разными голосами птицы. Уютная и красивая деревенька со своей историей, жаль только, что в ней имели место такие страшные и печальные страницы, которые осколками далекой боли остались в чьем-то сердце. Но у белорусов хорошая память. И на Радуницу, и в обычный день, придут люди и к тому большому гранитному памятнику среди высоких деревьев, где находится шипянское кладбище. Придут на братскую могилу потомки тех, кто жил семьдесят два года назад в окрестных деревнях.

Наталья МЕХЕДКО.

На снимке: могила на кладбище в деревне Шипяны, где захоронены партизаны, погибшие в бою 3 мая 1942 года, и мирные жители, расстрелянные 5 июня 1942 года.

Фото автора.

Информацию читайте в номере 137 – 138 от 18.06.2014 г.

1391145965_img_3535-kopiya-s-0

Родом из Островков

Пять уроженцев Смолевичского района в годы Великой Отечественной войны за мужество и отвагу были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Ефрейтор Петр Куприянов закрыл собой амбразуру немецкого дзота, что позволило красноармейцам выиграть неравный бой. Виктор Тумар со связкой гранат бросился под вражеский танк, и также смог обеспечить воинам победу в бою. Антон Алехнович – прославленный летчик, который совершил 280 боевых вылетов. Гвардии майор Евстафий Слонский отличился в боях за Днепр в Киевской области. Василий Зыль… О нем сегодня расскажем подробнее.

Читать далее

1414128311_pamyatnik-kopiya_result

Рассошное. Пока мы помним, мы живем

Деревня в Жодинском сельсовете, в 12 км от железнодорожной станции Жодино по линии Минск – Орша. Известна с XIX века. Согласно переписи 1917 года, деревня в Смолевичской волости Борисовского уезда, насчитывавшая девятнадцать дворов, в которых проживало сто сорок один человек. К началу двадцатого века население деревни увеличилось до двухсот четырех жителей, проживавших в тридцати семи хозяйствах. В начале 1930-х годов, во время проведения коллективизации, здесь находился колхоз «Луч Советов», работали кузница и пилорама. Накануне Великой Отечественной в деревне было уже сорок три дома, в которых проживал сто девяносто один человек.

Читать далее

vov-1600

СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ АРХИВЫ

С чувством глубокой скорби и душевной боли осмысливаем мы трагические и героические события семидесятилетней давности. И чем дальше Великая Отечественная война уходит в прошлое, а ее участников и свидетелей становится все меньше, тем сильнее мы беспокоимся о том, понятна ли ее суть поколениям, которые не познали, к счастью, все тяготы и лишения страшного лихолетья.

Читать далее

quenchless-flame

ПОКЛОНИМСЯ ЖИВЫМ И МЕРТВЫМ

Война застала нашу семью в Могилеве. Жили мы на улице Советской. Отец работал инструктором Могилевского обкома партии, первым секретарем которого был И.Макаров, он после войны руководил белорусскими профсоюзами. Накануне войны отец находился на военных сборах офицеров запаса. На третий день войны он приехал на грузовой машине, погрузил самые необходимые вещи и отвез нас к своим родителям за сто километров от Могилева в село Старая Мощеница Березинского района, а сам вернулся в свою воинскую часть. Читать далее

0_6ab51_9d6e757e_orig

РОТКОВЩИНА. И НАША ПАМЯТЬ БУДЕТ ВЕЧНОЙ…

Бортники, Карамша, Ротковщина… сожженные и уничтоженные фашистами деревни Смолевиччины уже никогда не возродятся. А многие населенные пункты возродились из пепла. С каждым годом становится все меньше свидетелей тех страшных событий. Мы должны свято хранить память о невинно загубленных жизнях и тех, кто погиб в борьбе за освобождение Родины. Это нужно не им, а нам и будущим поколениям, для того, чтобы ужасы войны никогда больше не повторились. Читать далее